In a Nutshell

«Уже Восторг в Растущем Зуде…»

Но термин «вовлечение» не просто оказался полезным в работе.  Он заставил Татарского задуматься над тем, кого и куда он вовлекает и, что самое главное, кто и куда вовлекает его.

Эти мысли первый раз посетили его, когда он читал статью под пышным названием «Уже Восторг в Растущем Зуде…», посвященным «культовым порнофильмам».  Автора статьи звали Саша Бло.  Если судить по тексту, это было холодное и утомлённое существо неопределённого пола, писавшее в перерывах мужду оргиями, чтобы донести своё мнение до десятка-другого таких же падших сверхчеловеков.  Тон Саша Бло брал такой, что делалось ясно: де Сад и Захер-Мазох не годятся в его круг даже швейцарами, а Чарли Мэнсон в лучшем случае сможет держать подсвечники.  Словом, его статья была совершенным по форме яблоком порока, червивым, вне всяких сомнений, лично древним змеем.

Но Татарский крутился в бизнесе уже давно.  Во-первых, он знал, что все эти яблоки годятся разве для того, чтобы выманивать подмосковных пэтэушников из райского сада детства.  Во-вторых, он сомневался в существовании культовых порнофильмов, – он готов был поверить в это только по предъявлении живых участников культа.  В-третьих, и главное, он хорошо знал самого этого Сашу Бло.

Это был немолодой, толстый, лысый и печальный отец троих детей.  Звали его Эдик.  Отрабатывая квартирную аренду, он писал сразу под тремя или четырьмя псевдонимами в несколько журналов и на любые темы.  Псевдоним «Бло» они придумали вместе с Татарским, заимствовав название у найденного под ванной флакона жидкости-стеклоочистителя ярко-голубого цвета (искали спрятанную женой Эдика водку).  В слове «БЛО» чувствовались неиссякаемые запасы жизненной силы и одновременно что-то негуманоидное, поэтому Эдик берёг его.  Он подписывал им только статьи, которые дышали такой беспредельной свободой и, так сказать, «амбивалетностью», что подпись вроде «Сидоров» или «Петухов» была бы нелепа.  В московских глянцевых журналах был большой спрос на эту амбивалентность, такой большой, что возникал вопрос – кто её внедряет?  Думать на эту тему было, если честно, страшновато, но, прочитав статью про восторг растущего зуда, Татарский вдруг понял: внедрял её не какой-нибудь демонический шпион, не какой-нибудь падший дух, принявший человеческое обличье, а Эдик.

Конечно, не один – на Москву было, наверно, сотни две-три таких Эдиков, универсалов, придушенных бытовым чадом и обременённых детьми.  Их жизнь проходила не среди кокаиновых линий, оргий и споров о Берроузе с Уорхоллом, как можно было бы заключить из их сочинений, а среди пелёнок и неизбывных московских тараканов.  В них не было ни снобской заносчивости, ни змеящейся похоти, ни холодного дендизма, ни наклонностей к люциферизму, ни даже реальной готовности хоть раз проглотить марку кислоты – несмотря на ежедневное употребление слова «кислотный».  Но у них были проблемы с пищеварением, деньгами и жильём, а внешне они напоминали не Гэри Олдмена, как хотелось верить после знакомства с их творчеством, а скорее Дэнни де Вито.

Татарский не мог устремиться доверчивым взглядом в даль, нарисованную для него Сашей Бло, потому что понимал физиологию возникновения этой дали из лысой головы придавленного жизнью Эдика, точно так же прикованного с своему компьютеру, как приковывали когда-то к пулемётам австрийских солдат.  Поверить в его продукт было труднее, чем прийти в возбуждение от телефонного секса, зная, что за охрипшим от страсти голосом собеседницы прячется не обещанная фотографией блондинка, а простуженная старуха, вяжущая носок и читающая набор стандартных фраз со шпаргалки, на которую у неё течёт из носа.

(1 votes, average: 5.00 out of 5)

 Loading ...

Posted on September 20th, 2009 under Literature, Russian, Цитаты и Мысли (Умные и неумные) • Tags: "Generation P", Quotes, Victor Pelevin, амбивалентность, вовлечение, гламур, демоны, культ, культовые порнофильмы, оргии, падение, падшие духи, порнофильмы, садо-мазохизм, секс, яблоко порока. • • RSS 2.0 feed • Leave a response, or trackback