In a Nutshell

Отдельный разговор в отдельном месте отдельными словами.

30 января 1999 года.  Из письма родителям.

я очень удивилась тому, что ты мне приписываешь «алма-атинский» синдром.  Смею тебя уверить, что ты ошибаешься.  Я, конечно, переживаю из-за того, что вы живете так далеко и  фактически в военное время.  Но у меня нет навязчивой идеи вас сюда перетащить против вашего желания.  Отец, например, так и не дал четкого ответа на вопрос, считает ли он, что мы правильно сделали, уехав.  Единственное, чего мы от него добились, это то, что «вы очень далеко».  Я воспринимаю это, как нет, неправильно сделали, что уехали.  Поэтому, пока вы не будете морально готовы, я не буду настаивать.  Здесь есть свои за, свои против, к этому нужно прийти.  К этому надо быть готовым: чужой язык, который надо выучить (худо-бедно, а надо).  Вот наглядный пример, Ольга Ароновна и Лев Элевич.  «Две большие разницы».  Я не зря просила Ольгу Ароновну «выступить» перед камерой.  Понимаешь, она ведь уехала, когда ей было шестьдесят или около того, и это ей не мешает пытаться начать новую жизнь, радоваться тому, чему можно радоваться, находить что-то приятное и интересное в жизни.  Лев Элевич же плачет каждый день.  Так что многое зависит от самого человека, от его характера, от его умения и желания приспособиться.  Недавно мне рассказали одну историю о том, как в одной семье (эмигрантов из Югославии) жена забрала 81-летнего отца из Югославии в Канаду.  Так получилось, что он остался один, жена умерла, и дочь забрала его к себе сюда.  Дедушка оказался на редкость активным.  Через несколько дней после прибытия, он потребовал, чтобы его отправили на курсы английского языка.  Дочь вначале сомневалась в целесообразности такого поступка, всё-таки 81 год.  Но тем не менее, дед не хотел быть абсолютно беспомощным и начал заниматься.  И что самое интересное – выучил – таки.  Акцент у него, конечно, был дикий, но зато проблема языкового барьера была решена.

Но ты прекрасно понимаешь, что я настаивать не буду.  Мне очень хотелось узнать отцовское мнение, как ему понравилось у нас, как он смотрит на то, чтобы когда-нибудь в далекой перспективе переехать сюда жить.  Но судя по его реакции, я понимаю, что ему у нас понравилось, но еще лучше то, что он может вернуться домой, к своим больным, к своей рутине, к своему клубу в бане и т.д.  Это очевидно.  Ясно как белый день.  Я, в общем, другого и не ожидала.  Как понравится тебе, я не знаю, но думаю, что понравится.  Поживем-увидим.  Но это отдельный разговор: в отдельном месте, отдельными словами.  Ты приедешь, сама всё увидишь, и мы тогда поговорим.  Что делать, если жизнь так складывается, что мы оказались так далеко друг от друга?  А кому сейчас легко?  Как правильно говорит Ольга Ароновна, это не эмиграция – это эвакуация.  Мы уже уезжали под сирену SOS – SOS – SOS – SOS.  А теперь это и слепому видно, и глухому слышно.  Ты думаешь, нам очень хотелось начинать жизнь сначала в чужой стране?  Нет, не хотелось.  Но что об этом говорить?  Хорошо было бы жить в одном городе или хотя бы в пределах одной страны, говорить на родном языке, планировать жизнь и начинать, когда тебе 18, а не 28, но так выходит, что нашей стране нужны одни дураки.  То есть, чтобы закрыть эту тему (ну хотя бы до твоего приезда), хочу сказать, что это разговор бесконечный.  Как говорил Жванецкий, «его (в данном случае, разговор) нельзя закончить, его можно только прекратить.»

(1 votes, average: 5.00 out of 5)

 Loading ...

Posted on July 28th, 2009 under Russian, Иммиграция • Tags: иммиграция, мысли вслух, письма, СОС, эвакуация, эмиграция. • • RSS 2.0 feed • Leave a response, or trackback