In a Nutshell

Н.Г. Чернышевский. Что делать?

статья Виктора Сонькина

была опубликована в «Русском журнале» 12 мая 2000 года.

О том чего в этой заметке не будет

Не будет издевательств над стилем сочинителя.  Хватит уже, наиздевались.  Всё это есть – и периоды, из которых не выбраться, и «долго они щупали бока одному из себя».  Всё правда, Фёдор Константинович.  Ну сказал же автор – «У меня нет ни тени художественного таланта.  Я даже и языком-то владею плохо.»  Какая разница, что кокетничал.  Отстаньте.

О художественном таланте

Нет, всё-таки скажем несколько слов и об этом – но только в защиту Чернышевского.  Он настолько не связан литературными условностями – не по литературной смелости, а по безнадёжности – что иногда попадаются у него странные и неожиданные прорывы, которых тогдашние читатели, вероятно, не замечали.  «Что и требовалось доказать: o-e-a-a-a-dum, как говорится по-латине.  Как говорится по-латине, «что и требовалось доказать», Вера Павловна не может расслышать».  Или ещё сильнее: «Кирсанов сидел, рассматривая свои пальцы, будто каждый из них – отвлечённая гипотеза».  Особенно пестрит такими перлами общение автора с «проницательным читателем».  «Но я торопливо хватаю первое, удобное для моей цели, что попалось под руку, – попалась салфетка, потому что я, переписав письмо отставного студента, сел завтракать, – итак, я схватываю салфетку и затыкаю ему рот».  Или – «я уж вижу, что до невозможности компрометирую Веру Павловну, вероятно проница…».  На этом главка обрывается.  По-моему, совсем неплохо.  Не говоря уже про обильное использование внутреннего монолога, неуклюжего, но вполне настоящего.  А одна из самых запоминающихся вспышек вынесена в скобки и к сюжету не имеет отношения.  Один из героев вспоминает картину из своей гусарской жизни: берейтор Захарченко говорит штаб-ротмистру Волынову: «Этого-то вислоухого привели мне объезжать, ваше благородие? Зазорно мне на него садиться-то».  А за полстраницы «Захарченко сидит на «Громобое»… и «Громобой» хорошо вытанцовывает под Захарченкой, только губы у «Громобоя» сильно порваны, в кровь».

О любви к цифрам

Чернышевский чрезвычайно любит цифры – не всякие, а те, которые обозначают денежные суммы.  Арифметически-финансовыми выкладками буквально пестрят некоторые страницы романа.  Это наверняка так проявляется тайная любовь, свойственная людям гуманитарного склада, к магии простых математических действий.  Но если столбцы с подсчётом сил нет даже просматривать, то в случаях попроще это выглядит трогательно и превращается в художественный приём.  «Найди моё синее бархатное пальто.  Это я дарю вашей жене.  Оно стоит сто пятьдесят рублей (85 р.), я его только два раза (гораздо более 20) надевала.  Это я дарю вашей дочери <дамские часы>… я за них заплатила триста рублей (120 р.)» Чернышевский свято верит, что все оттенки смысла умное число передаёт.  Поэтому и не ищет особой дружбы со словами.

(продолжение следует)

(No Ratings Yet)

 Loading ...

Posted on August 27th, 2009 under Russian • Tags: "Что делать?", Russian, Вера Павловна, литература, Чернышевский. • • RSS 2.0 feed • Leave a response, or trackback