The Life, the Universe, and Everything
Виктор Пелевин «Т», page 212
На сырой стене каждые несколько метров повторялось одно и то же странное граффити – три строчки, написанные друг под другом разной краской и почерком, словно через трехцветный трафарет:
Бог умер. Ницще.
Ницше умер. Бог.
Оба вы педарасы. Vassya Pupkin.
Надпись про Бога была белой, про Ницше – синей, а сентенция Васи Пупкина – красной. Пробегая [...]
Виктор Пелевин «Т», page 89
- О, вот в этом и дело! В ваше время писатель впитывал в себя, фигурально выражаясь, слёзы мира, а затем создавал тексте, осторо задевающий человеческую душу. Людям тогда нравилось, что их берут за душу по дороге с земского собрания на каторгу. Причем они позволяли трогать себя за это самое не только [...]
Виктор Пелевин «Т», page 115
- Я говорил, мы ещё встретимся, борода, – сказал цыган. – Вот и пробил час.
Т. улыбнулся.
- Насколько я помню, – ответил он, – вы пользуетесь песочными хронометрами, а они не бьют. Впрочем, кто-нибудь из декадентов мог бы использовать это как парадоксальную метафору. Ударом песочных часов является тишина. Поэтому они всё время [...]
(5.00 out of 5) (5.00 out of 5) (5.00 out of 5) (5.00 out of 5) (5.00 out of 5)